Ня менш цікавая, як па зьместу, гэтак і па форме выкладу, прамова Льва Сапегі, якую ён меў на ўрачыстым пасяджэньні сойму калі прапанаваў зацьвердзіць новыя законы. Гэтая прамова часткай паўтарае вышэй ужо вылажаныя думкі аўтара; дзякуючы аднак суцэльнасьці й стройнасьці яе, лічым патрэбным падаць яе поўнасьцю, як узор беларускага краснамоўства ў канцы ХVI веку.
«Обачывали то усихъ вековъ люди мудрые, же в каждой речы посполитой чоловеку, почъстивому ничого не маеть быти дорожшого надъ вольность, а неволею такъ се маеть гыдити, же не только скарбами, але и смертью се одъ себе отганяти есть повиненъ. А про то своихъ противъ люди почъстивые не только маетности, але и горлъ своихъ противъ кождому неприятелю выносити не жалують, абы подъ ихъ окрутное вольности своее будучи злуплени, опанованье не приходили, а, зъ вольности своее будучи злуплени, водлугъ воли и мысли ихъ яко невольники не мусели жити.
Але вже мало бы и на томъ было, ижъ бы чоловекъ з неволи от посторонного неприятеля былъ воленъ, кгды бы домового неприятеля надъ собою терьпети муселъ.
Тогды тотъ монъштукъ, або удило, на погамованье[1] кожъдого зуфальцу есть вынайдено, абы се боячы права, отъ кожъдого кгвальту и збытку погамовалъ, а надъ слабшимъ и худшимъ не паствилъ[2], се и утискати его не могъ. Бо для того права суть постановлены, абы можному и потужному[3] не все было вольно чинити, яко Цыцеро поведилъ, ижъ естесмо невольниками правъ для того, абысьмы вольности уживати могли.
А естли ж чоловеку почъстивому ничого нетъ мильшого надъ тое, кгды, в отчызне своей безпечне мешкаючы, не боитъ се, его хто на доброй славе его змазати, албо на теле и на здоровью его образити, альбо тежъ на власной маетности его укрывдити могъ, тогды то ничому инъшому, одно праву причитати маеть, за которымъ отъ кождого в покою седить и жадного усильства и обелженья[4] и укривженья на собе не поносить. Бо тотъ цель и скутокъ усихъ правъ естъ и маетъ быти на свете, абы кождый добрую славу свою, здоровье и маетность въ целости мелъ, а на томъ жадного ущирбку не терпелъ,
И то есть н ша волность, которою се мы межы инъшыми народы хрестианскими хвалимъ, же пана, ижъ бы водле воли своее, а не
