Бѣлорусскій нищенскій „Лазарь“.
Помѣщаемый ниже бѣлорусскій „Лазарь“ записанъ нами отъ хромца-„лирника“ Осипа Адамацкаго 52 л., крестьянина дер. Лоцвины, Талядовичской волости, Слуцкаго уѣзда, Минской губ., перенявшаго, въ свою очередь, эту пѣсню отъ такого же нищаго слѣпца изъ дер. Васильчицы, Тимковской вол., у котораго въ дѣтствѣ въ продолженіе трехъ лѣтъ онъ былъ поводыремъ.
Бѣлорусскіе „лирники“ составляютъ особый классъ профессіональныхъ нищихъ — бродячихъ пѣвцовъ, распѣвающихъ подъ аккомпаниментъ своей „лиры“ обыкновенно духовно-религіозные стихи. Въ большинствѣ случаевъ — это люди, отъ природы страдающіе какимъ-либо органическимъ недостаткомъ (слѣпота, хромота, различные дефекты рукъ и т. п.), который мѣшаетъ имъ быть полезными членами трудовой крестьянской семьи и принуждаетъ ихъ искать себѣ пропитаніе на другомъ поприщѣ. Калѣка-мальчикъ, особенно въ бѣдныхъ бѣлорусскихъ семействахъ, чаще всего, какъ лишній и обременительный ротъ въ хатѣ, отдается на выучку почтенному и опытному нищему пѣвцу въ качествѣ поводыря и помощника въ его сранствованіяхъ съ неизмѣнною „лирою“. Изучивъ приблизительно года въ 2—3 всю эту несложную пѣвческую науку и, достигнувъ болѣе зрѣлаго возраста, онъ пріобрѣтаетъ на скопленные гроши уже собственную „лиру“ и, обзаведясь точно такъ же собственнымъ поводыремъ, начинаетъ свое самостоятельное путешествіе убогаго „лирника“ но роднымъ захолустьямъ.
„Лира“ — это струнный средняго лада инструментъ, состоящій изъ деревяннаго продолговато-овальнаго корпуса, на подобіе скрипичнаго, пустого внутри, вдоль котораго на верхней декѣ натянуты три кишечныя струны, закрѣпленныя въ одномъ концѣ, на широкомъ и короткомъ грифѣ, колками; на первую струну (скрипичная квинта) сбоку, подъ давленіемъ пальцевъ, непосредственно упадаютъ 4—5 деревянныхъ палочекъ-клавишей, которыя и регулируютъ измѣненіе звуковой ея гаммы, при чемъ остальныя двѣ струны постоянно выдерживаютъ неизмѣнный унисонъ. Звукъ производится треніемъ гладкаго плоскаго колесика, установленнаго подлѣ кобылки и касающагося всѣхъ трехъ струнъ снизу при движеніи его желѣзной ручкой. Такимъ образомъ получается нѣкоторая своеобразная гармонія, меланхолически-монотонная и заунывная, придающая грубому и часто гнусавому голосу пѣвца какую-то особую торжественность религіознаго пѣснопѣнія.
Въ темномъ крестьянскомъ быту заброшенной Бѣлоруссіи пѣніе „лирниковъ“ приноситъ деревенскому населенію большое духовное и эстетическое наслажденіе, самое же ремесло этихъ пѣвцовъ
